Махабхарата, Вана-парва, глава 8: Мудрец Майтрея проклинает Дурьодхану

Махабхарата, Книга Третья — Вана-парва — «Скитания в лесах»

Дхритараштра, опустив голову, ответил: «Я и сам, о мудрец, не рад этой азартной игре. Но, как кажется мне, я был застав­лен повелением рока. Бхишме, Дроне, Видуре была противна эта игра. Гандхари тоже ее не желала. Она состоялась лишь по какому-то недоразумению. О лучший из аскетов, я все пони­маю, но из отцовской любви не могу отречься от неразумного сына, Дурьодханы!»

Вьяса сказал: «О царь, сын Вичитравирьи, я не сомнева­юсь в твоих словах. Мне доподлинно известно, что нет никого дороже сына. Сам Индра постиг, что сын ценнее всего на све­те, увидев слезы Сурабхи. О владыка людей, в связи с этим я поведаю тебе славную историю об Индре и корове Сурабхи. Некогда, в давние времена, Сурабхи, мать коров, явилась в обитель Индры вся в слезах.

Индра проникся к ней состраданием: «О чем ты плачешь, прекрасная? Все ли благополучно у небожителей? Не случи­лась ли какая беда с потомками Ману или змеями?»

Сурабхи ответила: «О сыне грущу я, Каушика, из-за него и рыдаю. Взгляни, повелитель богов, вон там злой землепашец стегает кнутом моего слабого сына и напирает на него тяже­лым плугом. Мое любимое дитя лежит в агонии на земле и уже близко к смерти. Едва увидела я, как он терпит побои, жалость сдавила мне сердце и тревога закралась в ум. Один из двух быков в упряжке полон сил, с легкостью влечет тяжкое ярмо; а другой — слабый, чуть живой, изможденный еле тащит свою ношу — о нем-то я и печалюсь, о Васава. То и дело хлещут его кнутом, осыпают побоями; смотри, нет больше сил у него тащить эту тяжесть! Из-за него-то я и терзаюсь, скорблю и пе­чалюсь, изливая слезы отчаяния».

Индра спросил: «В то время как тысячи твоих сыновей терпят мучения, почему ты сочувствуешь страданиям только одного из них?»

Сурабхи ответила: «Хоть и равно дорог мне каждый из ты­сяч моих сыновей, однако больше всего у меня вызывает сочув­ствие слабый сын, постигнутый бедою».

Вьяса продолжал: Велико было изумление Индры, когда ус­лышал он слова Сурабхи. Тогда, о потомок Куру, понял он, что родное дитя дороже собственной жизни. Немедля владыка не­бес послал на землю страшный ливень, желая воспрепятство­вать работе землепашца.

Так же и ты, царь, должен, как сказала Сурабхи, равно лю­бить всех своих сыновей, но больше сострадать тем из них, кто попал в беду. Как мой сын Панду дорог мне, так и ты равно до­рог мне, а также и мудрый Видура. Только из любви к тебе я го­ворю все эти слова. Ведь у тебя, в конце концов, сто и один сын, а у Панду всего пятеро, к тому же их постигли беды и пресле­дуют неудачи. Мысли о Партхах не дают мне покоя, как у них сложится жизнь, как они обретут счастье. Если ты не хочешь, царь, чтобы иссякло в этом мире потомство Куру, то принуди сына своего Дурьодхану примириться с Пандавами».

Дхритараштра ответил: «О великий мудрец, все, что ты го­воришь, истинно. Я сам убежден в этом, как и все эти цари. В действительности твое мнение относительно того, что при­несет благо династии Куру, ранее было подтверждено словами Видуры, Бхишмы и Дроны. Если я заслуживаю твоей благо­склонности, и если ты желаешь оказать милость потомкам Куру, то вразуми Дурьодхану, моего безнравственного сына!»

Вьяса и Дхритараштра

Вьяса сказал: «Почтенный мудрец Майтрея, навестив в лесу Пандавов, идет сюда, желая повидать нас. Этот могуще­ственный муни и убедит, о царь, твоего отпрыска, действовать на благо всей династии. Но только все, что он ни посоветует, следует исполнить без колебаний, иначе мудрец предаст про­клятию твоего сына!»

Вайшампаяна продолжал: Сказав это, мудрец Вьяса удалил­ся. Как только он ушел, появился Майтрея Риши. Слепой царь с наследником оказали гостю достойный прием. Омыв стопы и руки утомленному дорогой подвижнику и выразив ему долж­ное почтение, царь Дхритараштра обратился к нему:

«Счастливым ли было, о мудрец, путешествие твое в Ку­руджангалу? Благополучно ли живут пятеро отважных героев Пандавов? Намерены ли они соблюсти верность данному обе­ту? Не уменьшился ли их братская любовь к потомкам Куру?»

Майтрея сказал: «Обойдя множество тиртх, прибыл я в Куруджангалу и неожиданно для себя встретил в лесу Камьяка царя Юдхиштхиру. Чтобы узреть того великого духом героя, по­селившегося в глухом лесу, заплетшего волосы и облекшегося в оленью шкуру, собрались туда многочисленные отшельники. Там я и услышал о том, как пагубное заблуждение постигло тво­их сыновей, как обернулась азартная игра великой бедою. Тогда поспешил я к тебе, движимый заботой о потомках Куру. Ибо крепка моя любовь к тебе, и всегда я рад видеть тебя, о венце­носец. Мыслимо ли это, чтобы еще при жизни твоей и в присут­ствии Бхишмы сыновья твои враждовали друг с другом! Ведь ты — царь, в твоей власти казнить или миловать; почему же ты не придаешь значения надвигающемуся бедствию? В твоем дворце собраний кто-то вел себя очень недостойно, и потому, царь, это вызвало недовольство среди мудрецов и аскетов».

Затем, обернувшись к раздраженному принцу Дурьодхане, прославленный мудрец Майтрея проникновенно сказал: «Внемли словам моим, о могучерукий Дурьодхана, я разъясню тебе, в чем твое благо. Прекрати враждовать с Пандавами! Дей­ствуй так, чтобы это было на пользу и тебе самому, и Пандавам, и Кауравам, и всему миру! Ведь все эти отважные воины, как один, доблестны в битве, наделены силой десяти тысяч слонов, крепки, как удар молнии. Все они правдивы, ревностны в ис­полнении обетов и горды своей отвагой; ими истреблены враж­дебные полубогам ракшасы во главе с Хидимбой и Кирмирой.

В ночь, когда эти великие герои уходили из здешних мест, ракшас Кирмира, охваченный лютой злобой, преградил им путь, как неподвижная гора. Но Бхима, выдающийся среди мо­гучих воинов, растерзал это чудовище, как тигр разрывает на части оленя. Вспомни, Дурьодхана, как Джарасандха, великий воин, обладавший мощью десяти тысяч слонов, был убит Бхимой в схватке при покорении мира. Кто из смертных способен противостоять в сражении Пандавам, чьим родственником при­ходится Сам Васудева (Кришна), а шурином — сын царя Друпады, Дхриштадьюмна? О потомок Бхараты, да будет мир между тобой и Пандавами! Последуй моему совету и не впадай в гнев!»

дурьйодхана и шакуни

В то время, пока Майтрея говорил, Дурьодхана рукою пох­лопывал себя по бедру, похожему на слоновий хобот, и, усмеха­ясь, чиркал ногою пол, молчаливо опустив голову. Заметив пре­зрительное отношение Дурьодханы, Майтрея пришел в ярость. Охваченный гневом, достойнейший из мудрецов, подталкивае­мый судьбою, решил проклясть Дурьодхану.

Прикоснувшись к воде, Майтрея, глаза которого налились кровью, изрек проклятие, обращаясь к злодушному сыну Дхритараштры: «Так как ты выказываешь небрежение моим словам и не желаешь следовать моему совету, то вскоре придется тебе вкусить горький плод твоего высокомерия. Станут твои надмен­ность и злоба причиной великого побоища, в котором могучий Бхима раздробит это бедро твое ударами палицы!»

Заслышав это проклятие, Дхритараштра воззвал к милосер­дию мудреца: «Пусть этого не случится!»

Майтрея ответил: «Дитя мое, если твой сын примирится с Пандавами, тогда не исполнится мое проклятие; иначе произой­дет так, как я сказал!»

Желая выяснить, насколько могуч Бхимасена, отец Дурьод­ханы спросил у Майтреи: «Как же Бхима убил Кирмиру?»

Майтрея сказал: «Не стану говорить: тебе неприятно, а сын твой и вовсе не слушает. После моего ухода обо всем этом рас­скажет тебе Видура».

Сказав так, Майтрея пошел своим путем, а Дурьодхана, взволнованный известием о гибели Кирмиры, тотчас вышел вон.

Maitreya-Rishi-and-Mahatma-Vidura
Майтрея Риши наставляет праведного Видуру

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Решите задачку *